Она потеряла много крови.
Я хочу видеть ее!
Ей нужно поспать.
А вы идите домой и попробуйте отдохнуть сами.
Фрида!
Вам следует быть в постели, сеньора Ривера.
Ребенок вышел кусками.
Пошли со мной. Иди в кровать.
Он не вырос, как следует.
Мы еще попробуем, только передохни.
- Сеньора Ривера... - Но он же мой сын.
Сеньора Ривера.
Я хочу видеть его!
Что вы сделали с ним?
Я хочу видеть своего сына!
Сеньора Ривера, пожалуйста...
Что вы с ним сделали?!
Не волнуйся, крошка. Я о всем позабочусь.
Диего...
Я обещаю. Я обещаю.
Что это, к черту, такое?
Завтрак.
Ты меня что, убить хочешь?
Мне нужно заправиться, чтобы работать.
Слушай, толстопузый, если ты станешь еще толще,
то следующим в больницу попадешь ты.
Знаешь, хотя я и не верю в Бога,
но благодарю его каждый день, что он сохранил тебя для меня.
Правда?
Ему стоит объясниться.
Отныне, мне придется заставлять Рокфеллера
носить мне завтраки.
Фрида?
Фрида...
Ты здесь.
Я от него ушла.
А это -- подарочек на прощание?
Мне нужно было остаться с тобой.
Но теперь ты здесь.
Она мне такой скандал устроит, если я позволю ее цветам засохнуть.
Мы столько ругались.
Иногда я...
иногда я жалел, что вообще на ней женился.
И думал, как же я ее ненавижу.
Когда люди причиняют друг другу столько боли
то появляются и такие мысли.
А потом... она заболела, и вот, я ухаживаю за ее садом.
Душа сестры нашей, Матильды,
да упокоится в мире.
Во имя Отца, Сына, и Святого Духа.
Аминь.
Отче наш, царствующий на небесах, да святится имя Твое,
да придет царствие Твое,
как на земле, так и на небе.
Хлеб насущный дай нам на сей день...
Вы же видели мои работы.
Вы знали мои политические взгляды, когда наняли меня.
Да, я показывал вам наброски.
Я обсуждал их с вами и вашим отцом.
А чего вы от меня ждали? Танец маленьких лебедей?
Нет, но чего я не ожидал, так это портрета Ленина.
Давайте будем честными.
На набросках, которые вы мне показывали,
это был просто какой-то безымянный рабочий.
Он по своей воле превратился в Ленина.
Нет, это вы его превратили в Ленина,
из-за нападок на нас в газетах.
Вы действительно думаете, что моей семье
есть дело до газетной болтовни?
Я бы защитил вас.
Я защитил бы вас от любых нападок,
потому что это изумительная работа.
Как всегда.
Но портрет Владимира Ленина
оскорбляет многих людей,
и, в частности, моего отца.
Видите ли, вы ставите меня в невозможное положение.
Поэтому, я прошу вас изменить эту одну деталь.
Это против моих принципов.
Ну, вы же как-то приспособили свои принципы
чтобы ходить на наши приемы и есть за нашим столом,
так что надеюсь, вы передумаете.
Убирайся домой!
Там немаленькая из-за вас толпа собралась.
Половина из них считает вас дьяволом,
а половина -- героем.
Скажи мне правду, что ты думашь?
Если водишься с собаками, не жалуйся на блох.
Нет, серьезно. Это пугает меня.
Почему?
Я думаю: а вдруг он прав?
Наверное, я по-дурацки себя веду, слишком многим рискую.
Диего, ты не должен отступать.
И дело не в "художественной целостности".
Ты лучшие вещи делал, чем эта, и еще сделаешь.
Но что бы ты не делал, ты пробуждал людей.
Ты зажигал в них страсть к идеалам.
Ни один другой художник в мире не может сказать этого о себе.
Завтра он может снести это все.
Но ты все равно выйдешь победителем.
Может быть.
У него не хватит смелости.
Диего!
Сеньор Ривера.
Я последний раз прошу вас пересмотреть вашу точку зрения.
Я не могу идти на компромисс со своим творческим видением.
В таком случае
вот ваш гонорар,
полностью, по договоренности.
Но ваши услуги больше нам не требуются.
Это моя картина!
На моей стене.
Это народная стена! Ублюдок!
Диего, поехали домой.
Мы должны дать бой этим ублюдкам.
Они ободрали стену, но картина -- здесь.
Я снова ее нарисую, и воспользуюсь для этого его деньгами!
Какими деньгами? У нас даже на дорогу до Чикаго не хватит.
Мы не едем в Чикаго. Заказ отменили.
Пора возвращаться домой.
Что?!
Удрать, поджав хвост?
Это не наше место.
Я устала от этих людей,
и я устала от того, кем ты становишься в их окружении.
Видишь это?!
Хочешь к этому вернуться?!
Да! Я хочу к этому вернуться!
Я работаю.
Я вижу.
Я тебе обед принесла.
В первый раз доктор говорит, что тебе нужно больше есть.
Твою мать!
Диего!
Ну хорошо, довольно.
Диего!
Диего, прекрати!
Лорд Золот,
принц тьмы.
Ты -- лучший критик.
Только ты видишь, в какое дерьмо превратила меня эта страна.
Диего...
тебе нужна помощь.
Фрида, почему вы с Диего живете порознь?
Потому что мы разные люди,
но наша любовь делает нас одним целым.
Поэтому, у нас есть мост.
Так значит, мост -- это ваша любовь?
Да. Можно и так сказать.
Но почему мост тогда такой маленький?
Он не работает. Он болен.
Он в депрессии.
Он говорит, что народ в этой стране --
тупой, как волы.
И он винит меня за то, что я уговорила его вернуться.
Это нелепо.
И все же, тебе повезло с ним.
Я чувствую с каждым днем все большее отчаяние.
Иногда я думаю о том, чтобы вернуться к нему.
Ну уж нет.
Как насчет заняться чем-нибудь дельным?
Ты могла бы помочь мне обустроить мастерскую Диего.
И с чего начать?
С того, чтоб ничего не трогать.
Диего...
Не волнуйся. Он лапушка.
Идите, поиграйте во дворе.
- Быстро!
- О, Господи.
С моей сестрой, черт возьми!
Ты животное!
Сукин сын!
Фрида... Фри...
Убирайся! Убирайся!
Фрида.
Я -- животное.
Да.
Я... я идиот, но это же ничего не значило, Фрида, ничего.
Фрида, ответь мне.
В моей жизни было два несчастья, Диего.
Троллейбус и ты.
Ты -- худшее.
Убирайся!
Вон! Вон!
Мне приходится хромать по трем пролетам лестницы,
я не могу позволить себе купить мебель, и ночью здесь холодно.
Но зато я знаю, кто есть кто в чертовом доме.
Диего тебе не дает денег?
Лучше буду нищей.
Она же была моей сестрой...
не какой-то там моделью.
Собственная сестра.
К черту его.
К черту.
Найди работу. Пора самой оплачивать свои счета.
Я продам кое-какие картины.
Этого не хватит, чтобы заплатить за твою выпивку.
Нет, не пойми меня превратно... Мне очень нравятся твои картины...
Но я не думаю, что ты сможешь прожить благодаря им.
Они такие жесткие.
Вот смотри.
Что это, черт возьми?
Да это было в газетах.
Мужик жену 22 раза ножом ударил,
а когда судья его спросил, зачем он это сделал,
он сказал: "Всего-то кольнул пару разиков".
Кто это?
Призрак Фриды Кало.
А...
Я ее помню.
Как ты?
Одиноко.
Только призраки в гости заходят.
Ну и...
как твой Диего?
Я бы его так не называла.
Он никогда моим не был. И не будет.
Но у него все в порядке. Рисует, наверное.
А ты? Тоже рисуешь?
Да.
И я хочу, чтобы ты мне позировал.
Тебе даже из дому выходить не нужно будет.
Но я хочу выйти.
Ну, хорошо.
Мы будем ходить каждый день в разные места.
Вот и славно.
Ты в семье всех уже нарисовала.
Да.
Давным-давно.
Напомни мне, чего я хотела тогда?
Ты хотела быть сама собой.
Фрида...
Ты знаешь, она тебя никогда не любила.
Она мне говорила, от тебя одни беды будут.
Я должен с тобой кое-что обсудить...
Я прошу тебя об услуге.
У тебя совсем стыда нет,
приходить сюда и просить меня об одолжении.
Это не для меня. Это для Троцкого.
Норвежцы выслали его из страны,
ни одна другая страна его не принимает,
а Сталин желает его смерти.
Я лично ходатайствовал перед Президентом Карденасом.
Ему предоставили убежище в Мексике.
Я хочу, чтобы ты встретила его со мной.
Позволь ему пожить в доме твоего отца.
Я знаю, я прошу о многом,
но это для них очень трудное время.
А ты, Фрида,
ты всюду приносишь жизнь и тепло.
В любом случае,
Троцкий -- великий человек, находящийся в чрезвычайной опасности,
и у нас есть возможность помочь ему.
Да, все в порядке.
Такая суматоха.
Не понимаю,
к чему столько шума из-за какого-то философа.
Он великий человек, папа.
Настоящий революционер.
Мы делаем очень важное дело.
Если ты такая его поклонница, почему бы тебе не посоветовать ему
не лезть в политику?
Политика разрушает.
Хороший совет, папа.
Я уверена, он согласится с ним.
Жаль, что я не смог встретить вас на корабле.
Я и Наталья в таком долгу перед вами,
за вашу щедрость в эти трудные времена.
Ваша очаровательная жена,
превратила остаток нашего пути в сплошное удовольствие.
Для нас огромная честь
принимать вас в нашем доме.
Диего, они же голодные. Давайте ужинать.
Спасибо.
Нет, это правда! Правда!
Я не могу в это поверить! Эти люди -- идиоты!
Они кричат о гитлеровской агрессии,
и поют дифирамбы Сталину.
Разве они не одно и то же?
Да, но не совсем.
Конечно, оба они монстры,
но Гитлер, по крайней мере, безумец со своим видением.
Видением? Да он сумасшедший!
Ну конечно, сумасшедший,
но у него есть способность зажигать умы людей,
а Сталин... он такой... серый.
Да, он жестокий,
но если копнуть поглубже,
то Сталин -- всего лишь бюрократ,
и это душит нашу революцию.
Они схожи,
но лишь в том, что оба охвачены безумием власти.
И в своей вражде,
они поглотят континент.
Безумие.
Да, но это вызов.
Посмотрите на нас... мексиканцы, русские, французы,
на этот чудесной новой планете Ривера.
Скажу вам, друзья мои,
в моей жизни
падения и боль
без сомнения, превзошли триумфы.
Но это не только не подорвало мою веру...
веру в разум, в правду, в человеческую солидарность,
но, напротив,
сделало ее неуязвимой.
Я вижу в вас надежду мира,
и от души благодарю вас.
На здоровье!
- На здоровье!
- Salud! - Salud!
Как можно жить,
зная, что за твою голову назначена цена... и оставаться таким спокойным.
Да.
Спокойной ночи, Диего.
Прекратите, Андре. Я ненавижу лесть.
Все равно, что вы думаете. Но это великолепная работа.
Я думаю, вы все это видели?
Конечно. Я ей все время твержу.
Джулиан Леви отвез несколько ее картин в Нью-Йорк,
и продал обе,
и еще она продала четыре этому актеру,
ну, гангстеру.
Эдварду Робинсону.
Да, по 200 долларов каждую.
Это чистое жульничество.
Мы больше никого не смогли одурачить.
Мои картинки ни для кого ничего не значат, кроме меня самой.
Стой!
Отойди!
Они положили сумку у входа! Назад!
- Идемте в дом. - Уйдите.
- В дом, быстро. - Нет времени.
- Прикрой его! Быстро! - В дом. Все в дом.
- Заберите его в дом! - Фрида!
Фрида, ты что делаешь?!
Да святится имя Твое...
Я даю вам пять секунд, чтобы убраться отсюда.
Раз!
Два!
Все в порядке.
Извините.
Это сестры моей матери.
Что вы хотите сказать?
Они расставляли иконы и брызгали святой водицей.
Они думают, что дом проклят,
а вы Антихрист.
Я хотел бы, чтобы вы над этим серьезно задумались.
Вы могли бы выступить на мексиканской выставке в Париже.
Чего я действительно хочу, так это выставки в своей стране.
А они вам ее дадут,
как только вы прославитесь где-нибудь еще.
Люди должны видеть ваши картины.
Так, кто со мной?
Это труднее, чем вы думаете.
А, все труднее, чем мы думаем.
Я пойду.
Вы уверены?
Если старик может, так почему не калека?
Нет-нет. Все в порядке.
Я не думаю, что на верхушке меня поджидают убийцы.
Я вас обгоню.
Фрида,
что с вами приключилось?
Я уже и сказать не могу.
Меня столько раз резали, переламывали и переставляли...
Я словно картинка-паззл.
И от всех операций больше вреда,
чем пользы, это точно.
Все болит.
Но нога... нога хуже всего.
Но ничего.
Когда придет конец света,
мы продержимся гораздо дольше, чем думаем.
Вот что мне нравится в ваших картинах --
в них есть это послание.
Вы говорите, всем плевать на них,
но я думаю, вы ошибаетесь,
потому что ваши картины выражают то, что все чувствуют:
то, что они одиноки в своей боли.
Может быть.
Лео...
расскажите мне о ваших детях.
Мои дети.
Мы знали, что дочь убили, и одного из сыновей.
Думали, другой остался в живых, в тюрьме.
Но пришло письмо.
Его тоже казнили.
Все исчезли.
Я подписал приговор своей собственной семье,
как и себе самому.
Вы не должны так говорить.
Но это правда.
У Сталина больше власти, чем у любого царя.
Я один с малочисленными друзьями и у меня нет средств противостоять
величайшей машине для убийств в истории.
Так что мне остается, кроме как продолжать работать... и жить.
Вы не представляете, какое счастье для меня быть здесь,
видеть все это.
Впервые за много лет я почувствовал себя живым человеком.
В своей книге "Государство и революция",
Ленин очистил истинное учение Карла Маркса
от всех ложных примесей,
внесенных социал-демократами.
Джон, продолжаем про социал-демократов.
Фрида.
Вот книга, о которой я говорил.
Скажи мне, что ты о ней думаешь.
Спасибо.
Я вернусь через час.
Нет-нет. Так будет лучше.
Мы слишком докучаем вам.
Мы недалеко переезжаем, всего лишь за угол.
Надеюсь вы передумаете, хотя бы из соображений безопасности.
Мы будем в безопасности. Поверьте.
До свиданья.
Огромное спасибо, друг мой.
Мы скоро увидимся.
Наталия...
Это бессмысленно. Это же ради его собственного блага.
Он не думает о своем благополучии.
Он думает о ее.
О чем ты говоришь?
Я говорю что кто-то
готов принести в жертву собственные удовольствия,
чтобы не ранить женщину, любящую его.
Ты что, с ума сошла?!
Иди к черту, Диего.
Ты знаешь, какие могут быть последствия?
Ему не страшно. С какой стати тебе бояться?
О, боже, Фрида, из всех людей... ну зачем?
Потому что нам так захотелось.
Ты разбила мое сердце, Фрида.
Больно, правда?
Но почему же?
Да это был просто трах, как руку пожать.
Я тебя предупредил о том, кто я такой, когда ты выходила за меня.
Да, предупредил, и все же я вышла за тебя,
а ты пообещал быть преданным.
Ты был моим товарищем,
собратом по искусству,
моим лучшим другом.
Но ты никогда не был моим мужем.
Фридочка...
"Дорогой Диего, как поживаешь, толстопуз?
Почему ты не сказал мне, что Париж -- это такой кошмар?
Французы -- самые претенциозные зануды в мире.
Я бы лучше сидела на земле на базаре в Толука,
и торговала лепешками,
чем слушать кудахтанье
парижских артистических сучек.
К выставке не было такого большого интереса,
как обещал Бретон.
Мексиканские художники здесь -- не более, чем экзотическая диковинка.
В общем, здесь одиноко,
и я тоскую по вестям из дома.
Диего, все это письмо -- ложь.
В Париже ко мне хорошо отнеслись.
Но без тебя, это не имеет никакого значения.
Через меня проходит гнев всех 12 лет нашей совместной жизни,
и когда он проходит, я понимаю, что люблю тебя больше, чем собственную шкуру.
И, хотя, наверное, ты меня так сильно не любищь,
ты же любишь меня хоть чуть-чуть, правда?
А если нет,
я всегда буду надеятся, что так может случится.
Я тебя обожаю.
Фрида".
Ходят слухи, что я хотел смерти Троцкого.
Мы рассорились недавно, это правда, но...
меня снова могут попытаться арестовать.
Поговори с Президентом.
Нет.
Нет, я еду в Калифорнию.
- В Калифорнию? - Да.
И, Фрида,
я хочу, чтобы мы развелись.
Ради кого...
этой американской актриски?
Господи, Диего!
Нет, Фрида, нет.
Так будет лучше.
Мы лучше ладили в качестве друзей.
- Я -- нет. - Да.
Ты очень хорошо сама обходишься.
Я тобой горжусь. Тебе не нужен...
Если хочешь идти, то иди.
Послушайте...
Меня не особо волнует сеньор Троцкий,
но мы не можем позволить, чтобы политических беженцев
убивали в нашей стране.
Так или нет?
Еще раз: где ваш муж?
У меня нет мужа.
Фрида?
О, Господи.
Кристи.
Прости меня.
Это была не твоя вина, а моя.
Не нужно было мне тебя оставлять с ним в одной комнате.
Как тебе удалось меня вытащить?
Диего. Он пришел в ярость, когда узнал.
Сразу же позвонил Президенту Карденасу.
Диего.
Еще чуть-чуть.
У вас давно такая нога?
Кто знает? Столько бед, что не уследишь.
Подлатайте меня, чтобы я рисовать могла, пожалуйста.
Это гангрена.
Пальцы придется отнять.
Вам повезло, что она не распространилась на ногу.
Ты в весе потерял.
А...
А ты в пальцах.
Так за этим ты пришел,
чтобы соболезнования принести?
Я здесь, чтобы узнать, как ты.
Как ты себя чувствуешь?
Я устала отвечать на этот вопрос.
А вообще, как дерьмо.
А ты как?
Я...
Я пришел, чтобы...
просить тебя выйти за меня замуж.
Мне не нужен спаситель, Диего.
А мне нужен.
У меня не хватает пальцев на одной ноге.
Спина ни к черту.
У меня воспаление почек.
Я курю. Пью. Матом ругаюсь.
Я не могу иметь детей.
У меня нет денег, зато есть стопка больничных счетов.
Продолжать?
Практически, рекомендательное письмо.
Фрида...
Мне не хватает... нас.
Говорят, нельзя верить хромающей собаке
и женским слезам.
Но они ошибаются.
Кристина!
Давай же!
"Зачем мне ноги, если у меня есть крылья?"
Я хочу, чтобы вы сожгли это предательское тело.
Я не хочу, чтобы меня хоронили.
Я уже належалась за свою жизнь.
Сожгите его.
Фрида...
Нет, я не думаю, что я все еще Фрида.
Все что было Фридой во мне, исчезло.
Посмотри, что осталось.
Что мешает тебе уйти?
Вот глупышка.
Ты что, рехнулась? Я запрещаю!
Прекрати, Диего! Ты не можешь заставить меня лежать!
- Нет, могу! - Дай сюда!
Нет, Фрида!
Сколько можно об этом!
Я выйду отсюда, черт возьми! Отдай ногу, твою мать!
Доктор, пожалуйста, помогите мне.
Что здесь происходит?
Я сказал ей, что ей нельзя вставать.
Она потребовала вызвать вас.
- Я иду на свою выставку. - Фрида...
Я всю жизнь ждала выставки на родине.
Я ее не пропущу.
Если бронхит даст осложнение, то он превратится в пневмонию.
Фрида, ни при каких обстоятельствах вам нельзя покидать эту постель.
Я тебе все сплетни перескажу, обещаю.
Кристина!
И там стояла эта смуглая девчонка с такими бровями,
и орала мне:
"Диего, я хочу показать тебе свои картины!"
Но, конечно, она заставила меня спуститься к ней.
Я сделал это, и смотрю ее картины до сих пор.
Но я хотел бы сказать о Фриде, не как муж,
а как художник.
Я преклоняюсь перед ней.
Ее работы -- жгучие и нежные,
жесткие, как сталь,
и хрупкие, как крылья бабочки.
Милые, как улыбка,
жестокие,
словно горечь жизни.
Я не думаю,
что когда-нибудь ранее женщина
выплескивала на холст такую поэзию боли.
Заткнись, толстопуз.
Кто умер?
Где музыка?
Видите, доктор, я вас послушалась.
С постели не поднималась.
Фрида!
Доктор, если позволите мне текилу,
я обещаю не пить на своих похоронах.
Договорились.
За Фриду!
Ты в порядке?
Ложись рядом.
25 лет вместе, мой Диегито.
Фрида.
Поздравляю с серебрянной свадьбой.
До нее еще две недели.
17 дней.